Изображение Jan Vašek с сайта Pixabay
За последние месяцы несколько российских активистов и военных дезертиров были или могут быть экстрадированы из Казахстана. Среди них: Зелимхан Муртазов, Юлия Емельянова, Мансур Мовлаев, Семён Бажуков и Александр Качкуркин. Эти пятеро российских граждан, оказавшихся по неправильную сторону тесного сотрудничества двух соседствующих стран.
Возможно, никто другой в мире никогда не оказывался в таком положении, как Зелимхан Муртазов на протяжении 117 дней.
Скрываясь от российского правительства, Муртазов застрял в транзитной зоне Международного аэропорта Астаны, не имея возможности выехать из Казахстана в страну, где он хотел запросить политическое убежище. Вместо этого он столкнулся с угрозой депортации в Россию, которая, по его словам, приведёт к неизбежному заключению, а также вероятным пыткам и смерти.
Ранее 37-летний чеченский дезертир на протяжении двух лет служил в российской армии и воевал в Украине. В 2024 году, после побега с воинской службы, он отправился в Казахстан — одно из четырёх государств, которые имеют открытые границы для российских граждан без международных проездных документов.
После неудачной попытки продолжить путь в Турцию, у него, по его словам, отобрали внутренний паспорт России и отправили обратно в Астану. Там сотрудники пограничной службы отказали ему во въезде в Казахстан по «соображениям национальной безопасности».
С тех пор он провёл более четырех месяцев в подвешенном состоянии в аэропорту Астаны, выживая за счёт благотворительных пожертвований сочувствующих со всего мира. История Муртазова, напоминая вымышленную историю Тома Хэнкса из фильма «Терминал», открывает важный факт: российские граждане, которые пытаются избежать политически мотивированного преследования на родине, могут не найти безопасного убежища в Казахстане.
В лучшем случае они могут оставаться в Казахстане, пока ведут себя незаметно, не имея возможности безопасно выехать в третьи страны.
В худшем случае людей задерживают казахстанские власти и подвергают процедуре экстрадиции, прежде чем вернуть их в Россию, где их ждут неизвестные последствия. При этом процедура экстрадиции, по словам экспертов, не всегда будет соответствовать правовым гарантиям.
Москва зовет
История другой российской гражданки, которой грозит депортация и политически мотивированное заключение на родине, тоже начинается в аэропорту.
В августе прошлого года российская активистка Юлия Емельянова делала пересадку в аэропорту Алматы, летя из Тбилиси, столицы Грузии, в прибрежный вьетнамский город Дананг.
Когда самолёт приземлился в Алматы, 34-летнюю девушку заставили покинуть транзитную зону, чтобы повторно сдать багаж, хотя, по словам адвоката активистки, изначально ей сказали, что багаж будет отправлен до пункта назначения.
Когда Емельянова проходила таможню, активистку задержала пограничная служба Казахстана, после чего местные правоохранительные органы заявили, что начнут немедленную подготовку её экстрадиции в Россию.
Причина задержания Емельяновой вскоре стала ясна: российские власти внесли её в международный розыск по обвинению в краже телефона стоимостью 12 000 рублей (около $150) у таксиста в Санкт-Петербурге почти четыре года назад.
В своей стране Емельянова уже некоторое время находилась в поле зрения властей, но её задержание в Алматы стало новой главой в её давнем правовом столкновении с российскими правоохранительными органами.
По данным российских правозащитных организаций, Емельянова активно участвовала в антиправительственных протестах 2017 года. Она также была волонтёром штаба Навального в Санкт-Петербурге — активистской организации, которая собирала протесты, наблюдала за выборами и проводила антикоррупционные кампании в поддержку бывшего лидера оппозиции Алексея Навального до того, как она была признана «экстремистской» в 2021 году.
В сентябре того же года полиция Санкт-Петербурга пришла с обыском в дом активистки и доставила её в ближайшее отделение прямо в ночнушке. Там следователи предъявили ей телефон, который, как они утверждали, был ею украден, хотя активистка говорит, что видела его впервые.
По данным «Антивоенного комитета России» — коалиции российских оппозиционных деятелей и активистов в изгнании, и «Ковчега» — проекта, поддерживающего российских эмигрантов, выступающих против войны в Украине, дело российских властей против Емельяновой, вероятно, было «политически мотивированным» и «сфабрикованным».
Указывая на несколько процессуальных нарушений, включая тот факт, что дело было возбуждено лишь через месяц после предполагаемого преступления, адвокат Емельяновой Мурат Адам соглашается с выводами российских организаций:
«Я уверен, что обвинения были сфальсифицированы. Сам потерпевший — мигрант из Таджикистана — был депортирован. Очевидно, что [российские власти] оказывали на него давление, говорили ему сделать то и это, написать заявление, а затем депортировали, чтобы его невозможно было найти», — рассказывает он «Власти».
[С момента последнего разговора с «Властью» Мурат Адам был лишён адвокатской лицензии за предполагаемые нарушения, не связанные с делом Емельяновой. Он оспаривал это решение, которое подверглось критике со стороны международных юридических организаций, но проиграл апелляцию 28 марта.]
Опасаясь, что дело будет сфальсифицировано против неё, Емельянова покинула Россию до суда, который должен был начаться в июле 2022 года, и поселилась в Тбилиси. Там она занялась работой, помогая двум правозащитным проектам Emigration for Action и Just Help, которые оказывают помощь украинским беженцам в Грузии.
По словам Адама, активистка, вероятно, не знала, что была объявлена в розыск и не ожидала быть задержанной в Казахстане по пути во Вьетнам.
После задержания казахстанскими властями Емельянову перевели в следственный изолятор на окраине Алматы, где она подала заявление на предоставление убежища.
Согласно «Антивоенному комитету», в октябре, вскоре после задержания активистки, Генеральная прокуратура Казахстана пообещала, что ни она, ни любой другой российский гражданин не будут депортированы, пока их заявления о предоставлении убежища находятся на рассмотрении.
Поймать и отпустить
Учитывая это обещание, до конца прошлого года казалось, что дело Емельяновой развивалось по предсказуемому сценарию.
После полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года и первой значительной мобилизации в сентябре того же года Казахстан стал основным направлением для российских эмигрантов, которых в разговорной речи называют «релокантами».
Не все уезжали из-за несогласия с войной; некоторые просто были разочарованы карьерными перспективами в российской экономике, находящейся под санкциями. Но другие, спасаясь от длинной руки Кремля, смотрели на Казахстан как на убежище или точку транзита.
«Когда Казахстан использовался как транзитный маршрут, это было немного безопаснее. Во время мобилизации многие люди покинули Россию и проводили время в Казахстане, даже если они были объектами политического преследования», — рассказывает «Власти» Маргарита Кучушева из «Антивоенного комитета», вспоминая первые месяцы войны.
В некоторых случаях власти Казахстана получали запросы на депортацию, нацеленные на политически активных релокантов. Когда это происходило, их, как правило, задерживали в рамках экстрадиционного ареста, пока местные прокуроры рассматривали запрос России.
В этот период задержанные подавали заявления на убежище, что запускало параллельный юридический процесс, препятствующий их выдворению из страны.
Шансы получить убежище никогда не были очень высокими, учитывая крайне малое количество заявителей, которым Казахстан предоставлял статус беженца.
Но процесс апелляции часто длился месяцами, в течение которых потенциальных депортируемых нельзя было законно выдворить из Казахстана. По истечении одного года сроки экстрадиционного ареста истекали, что часто позволяло задержанным выехать в третью страну.
Так произошло с бурятской журналисткой Евгенией Балтатаровой, которая прибыла в Казахстан в марте 2022 года, но получила отказ в предоставлении статуса беженца. В России её многократно задерживали и лишили возможности покинуть страну из-за незакрытых обвинений. Но в начале 2024 года журналистка получила разрешение покинуть Казахстан и отправиться во Францию, где ей было предоставлено убежище.
Аналогично Денис Козак, 21-летний анархист и активист из России, провёл год в следственном изоляторе Алматы после задержания в феврале 2023 года, прежде чем в конце марта 2024 года получил разрешение выехать в Европу.
Отношение Казахстана к просителям убежища из других стран мало отличалось. Несколько активистов из автономной республики Каракалпакстан внутри Узбекистана, обвинённых в организации беспорядков, также подвергались длительному содержанию под стражей в Казахстане, прежде чем им разрешили покинуть страну.
По словам юридических экспертов, внимательно следивших за её делом, эти примеры подтверждали предположение о том, что Емельянову ждёт аналогичное обращение.
«Когда Юлию впервые арестовали, мы не думали, что это будет серьёзной проблемой, — говорит Кучушева. — Обычно [таких людей] освобождают из-под стражи через год, после чего они могут покинуть страну».
«Конечно, людям приходится провести год в следственном изоляторе, что, мягко говоря, неприятный опыт, но затем их освобождают и они могут переехать в другое место», — добавил Денис Дживага, директор Казахстанского международного бюро по правам человека (КМБПЧ).
В более широком смысле система Казахстана «поймать и отпустить» делала страну относительно безопасным убежищем в Центральной Азии для российских граждан, спешно пытающихся покинуть родину.