Изображение Pete Linforth с сайта Pixabay
Мир входит в новую фазу конфликтов и непредсказуемости,
которая неизбежно изменит все устоявшиеся порядки
Досым Сатпаев, политолог, директор Группы оценки рисков, специально для Власти
Почему повезло бумерам и поколению Х?
В 2022 году известный экономист Нуриэль Рубини выпустил книгу «Мегаугрозы: десять опасных трендов, которые ставят под угрозу наше будущее, и как с ними справиться», где ситуация в мире описывается как крушение поезда в режиме slow-motion.
Более интересным является тезис Рубини о том, что последние 75 лет после окончания Второй мировой войны были исключением, а не правилом с точки зрения человеческой истории, так как эти 75 лет были периодом относительного мира, прогресса и процветания, в то время как до этого вся история человечества в основном сопровождалась голодом, войнами и эпидемиями. То есть, выходит, что послевоенному поколению бумеров и поколению X повезло по сравнению с предыдущими поколениями.
Но, если следовать логике Рубини, им повезло больше, чем тем поколениям, которые идут после них, так как человечество опять вступает в свою привычную фазу геополитических катаклизмов и неопределенностей. Беспрецедентность состоит лишь в том, что на все это накладываются проблемы, связанные со стремительными климатическими изменениями и непредсказуемыми последствиями в случае появления генеративного искусственного интеллекта.
Кстати, что касается молодого поколения, то тревоги и страхи по поводу будущего здесь также растут. Например, довольно показательным является недавний опрос, проведенный компанией Gallup среди 1500 представителей поколения зумеров, где 42% опрошенных респондентов заявили, что испытывают беспокойство по поводу искусственного интеллекта. В первую очередь это связано с участившимися заявлениями самих же разработчиков ИИ о том, что многие скоро столкнуться с потерей работы из-за внедрения ИИ в разных сферы. В свое время, Нассим Николас Талеб, автор «Черного лебедя» и «Антихрупкости» как раз относил неолуддизм к одной из главных угроз для будущего человечества.
Хотя глубинная причина такого пессимизма у зумеров может быть в том, что сейчас в разных странах, в том числе на Западе, ломается привычный социальный контракт, согласно которому, каждое новое поколение должно жить лучше, чем прежнее. Для многих этот контракт уже не работает. Отсюда и кризис старых политических институтов и девальвация старых политических ценностей и укрепление позиций новых дофаминовых политиков. Ведь харизматические лидеры чаще всего появляются во время кризиса, когда у многих граждан возникает ощущение неравенства и чувство проигравших. При этом новые лидеры используют недоверие граждан к старым политикам и государственным структурам. Так было до Дональда Трампа и будет после него.
Управляемый или неуправляемый хаос?
Есть так называемая «теория безумца», которую в качестве внешнеполитической стратегии впервые сформулировала и применила администрация президента США Ричарда Никсона в конце 1960-х — начале 1970-х годов.
Цель этой стратегии заключалась в том, чтобы убедить противников в своей иррациональности и непредсказуемости, заставляя их идти на уступки из страха. Хотя еще Никколо Макиавелли за несколько столетий до этого не исключал того, что в политике иногда бывает полезно притвориться сумасшедшим. Но главное с этим не переборщить, чтобы ситуация не вышла из-под контроля, а хаос был управляемым.
Примерно в том же русле размышляли американские экономисты Томас Шеллинг и Герман Кан, которые предполагали, что лидеры государств могут эффективно достигать своих целей, если убедят противников, что они настолько нерациональны, что могут совершать действия, которые не имеют никакого смысла с точки зрения разумных национальных интересов. Томас Шеллинг в своей знаменитой работе «Стратегия конфликта» утверждал, что имитация иррационального поведения также может быть рациональной стратегией (например, демонстративно сжечь мосты, чтобы противник поверил, что вы не отступите).
Другой экономист Брайан Каплан разработал концепцию «рациональной иррациональности» утверждая, что люди часто ведут себя иррационально, потому что это не несет для них существенных экономических издержек, делая такое поведение рациональным выбором. Но в концепции «рациональной иррациональности» речь шла о контролируемом хаосе как инструменте для достижения конкретных целей.
В начале своего второго президентского срока Дональд Трамп также пытался использовать «рациональную иррациональность» действуя методами психологического давления, кнута, пряника, яростных атак, иррациональных заявлений и временных отступлений, чтобы дать оппоненту подумать и принять предложения, которые, по мнению Трампа, не будут нести никаких экономических издержек для США, а, наоборот, должны укрепить экономическую мощь страны.
Но со временем «рациональная иррациональность» стала трансформироваться в «иррациональную иррациональность», так как Трамп стал уничтожать предсказуемость как стратегический актив. Оказалось, что агрессивная тактика, которой Трамп научился в бизнесе, долго не работает в геополитике, где больше делают ставку на стратегию win-win. Тем более, что глобализация сделала мир слишком уязвимым к любым действиям. Особенно если эти действия постоянно меняют правила игры и убирают красные флажки.
Более того, Трамп своими действиями стал стрелять себе в ногу, получая бумеранг в виде снижения рейтингов доверия внутри страны даже среди его сторонников, в том числе по причине увеличения экономических издержек от его внешней политики. Возможно, внешнеполитическая активность Трампа и будет немного приторможена после промежуточных выборов в Конгресс в ноябре этого года, когда демократы постараются взять Конгресс под контроль. Но фарш уже не получится провернуть назад, так как точка возврата в глобальной трансформации уже пройдена и все сценарии будущего в любом случае сводятся к трем ключевым рискам.
Во-первых, фрагментация мира и конец глобального порядка. В этот период начинается пересборка системы коллективной безопасности и кризис международных институтов, который ведет как к хаосу в глобальном управлении, так и к слабой реакции на разного рода кризисы, в том числа на рост военных конфликтов. Мир будет делиться на блоки, Европа усиливать автономию, а Китай — укреплять коалицию, пытаясь перетянуть на свою сторону в том числе бывших союзников США.
Во-вторых, ускорение гонки ядерных вооружений, так как Трамп в войне с Ираном расшатал хрупкую систему сдерживания распространения ядерного оружия в мире. Как говорил Аль Капоне, добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто добрым словом. Сейчас доброе слово в лице той же системы международного права уже не в почете. Лишь наличие пистолета, пушки, дронов, а ещё лучше ядерного оружия, снова определяет исход переговоров.
Война Ирана с США и Израилем еще больше убедили Тегеран и правящие круги в других странах, что наличие ядерного оружие сейчас – это важный элемент сдерживания противника, политического торга и повышения международного статуса. То есть многие страны будут стараться реализовать модель «ядерного порога», в том числе некоторые страны Персидского залива, в частности Саудовская Аравия.
«Ядерный порог» предполагает не создание ядерного оружия официально, но наличие технологий для быстрого производства такого оружия. К странам с «ядерным порогом» относятся, например, Япония, где недавно премьер-министр Санаэ Такаити высказалась в поддержку пересмотра пацифистской конституции 1947 года. «Ядерный порог» есть у Южной Кореи. Тем более что северокорейский лидер Ким Чен Ын уже заявил, что Пхеньян мог бы «поладить» с Вашингтоном, если бы США признали за КНДР статус ядерной державы. От традиционной пацифисткой риторики отказалась и Германия, которая недавно значительно увеличила свои военные расходы и гипотетически могла бы давно уже стать ядерным государством. Но Берлин и некоторые другие европейские столицы пока решили поддержать инициативу Франции по созданию собственного «ядерного зонтика» на основе французских ядерных боеголовок, снижая свою зависимость от США.
В-третьих, серьезным риском является экономическая дестабилизация связанная с деглобализацией, с перебоями цепочек поставок, с ростом транзакционных издержек, с риском замедления мировой экономики, с ростом дублирования производств, со снижением эффективности глобальной торговли и фрагментаций финансовых рынков, с продовольственной нестабильностью и долгосрочной инфляцией, которая будет оказывать давление на доходы населения по всему миру. Тем более что на фоне роста конфликтов также будет наблюдаться милитаризация экономик в разных странах, что приведет к перераспределению ресурсов из гражданских отраслей в сторону ВПК и к росту государственного долга.